Влог

Masha Serdiuk

журналистом, автором блога Котлетка , детской писательницей.

О самых ужасных книгах, своей суперспособности, стоматологах, почему поход на свидание в кино – плохая идея, о меховой шубе и любви к Стамбулу.

– Книга, которую должен прочесть каждый.
– На самом деле, книги – очень сложный вопрос. Мне просто кажется, что советовать книги – это как советовать духи. Я, например, очень люблю Довлатова, но многим моим друзьям он не «заходит». У меня была история, когда мы с моей подругой рекомендовали книгу нашей третьей подруге, а та сказала, что книга ужасная. Поэтому, думаю, говорить кому-то, что ты должен прочитать какую-то книгу, – неправильно. 

Из последних, что меня впечатлило, это «Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения» Фредрика Бакмана. Очень грустная книга, но написана с невероятным юмором. Я могу ее рекомендовать. Сейчас читаю «Хороший год» Питера Мейла. Мне нравится, как он пишет – очень ярко стилистически. Мейл очень круто описывает Францию и вкус вина. Я, как гастро-блогер, очень впечатлена его описаниями. Плюс у него очень выпуклые образы. Поскольку я пишу книги для детей, то знаю, что им важно описывать все подробно. Если ты говоришь взрослому о Провансе, то он сразу понимает, что это Франция, лаванда, элегантные женщины. Дети этого не знают, и ты должен им все подробно описать словами. Вот у Мейла как раз такое подробное описание – получается, как будто читаешь книгу с картинками.

Самая жуткая книга, которую я читала в своей жизни, – «Проданный смех». Она про мальчика, который продал свой смех, в обмен на способность выигрывать любое пари. Он стал очень богатым, но не умел смеяться. Я ее читала в глубоком детстве, и она меня так впечатлила – не могу тебе передать свой ужас, когда хотя бы на секунду представляла, как мальчик не может растянуть свои губы в улыбке. Недавно, кстати, я решила перечитать эту книжку и поняла, почему она так меня зацепила: в ней тоже все очень прикольно с точки зрения описаний, очень яркие и выпуклые образы. Джеймс Крюс отлично описывает, как Тим Талер не умел смеяться и страдал по этому поводу.

И еще одна из самых жутких книг для меня – это «Мальчик в полосатой пижаме». Она про нацистские лагеря и про дружбу еврейского мальчика с сыном нациста. Очень мощная вещь.

– Фильм, который тебя впечатлил, и ты пересматриваешь его периодически.
– Какого-то конкретного фильма нет. Есть актеры, из-за которых я пересматриваю фильмы. Я очень люблю Джима Кэрри, особенно его драматические роли. Многие думают, что Джим – неглубокий, комедийный, кривляющийся актер. Но он мега талантливый. Я раз пять смотрела «Я люблю тебя, Филипп Моррис». Он там играет преступника-гея. Джим Кэрри – гей! Ты можешь себе это представить?!

Еще люблю Кейт Уинслет. У нее нет плохих ролей. Бери любой фильм – не ошибешься. Еще люблю ДиКаприо. Помнишь в детстве был период, когда все после «Титаника» массово влюбились в ДиКаприо и носили футболки с его фотографией? Я тогда вообще его не понимала. Из-за этого массового психоза у меня вообще было к нему отвращение. А потом я посмотрела «Джанго освобожденный» и пропала. Он настолько был крут там, что я решила посмотреть и другие фильмы с ним. Оказалось, что у него тоже нет плохих ролей. Если у Джима Кэрри, например, есть очень странный фильм «Пингвины мистера Поппера» или «Тупой и еще тупее», то у ДиКаприо абсолютно все фильмы классные – начиная от ранних работ вроде «Полное затмение» и «Дневник баскетболиста» и заканчивая фильмом «Выживший», за который ему дали Оскар. 

В последнее время стараюсь смотреть легкие фильмы. Когда много работы и мозг загружен, я не могу, например, смотреть фильмы про войну, Майдан или какие-то глубокие драмы.

– Твой любимый город. Опиши его тремя словами.
– Киев. Я здесь чувствую себя, как дома. Но это не три слова. (улыбается) Никакой другой город не вызывал таких сильных чувств, как Киев. Вообще я верю, что города – они как люди, каждый со своей энергетикой. 

– Какой суперспособностью хотела бы обладать?
– Я уже обладаю – это мои слуховые аппараты. Я часто об этом говорю. (смеется) На самом деле, я люблю шутить на эту тему, но это, правда, очень круто. Сейчас я ношу два аппарат и слышу своих соседей. Буквально на выходных услышала, как они занимаются сексом через стенку. Это было шоком – до этого я никогда не слышала, как люди занимаются сексом в реальной жизни! Пишу подружке: «Боже, что делать?» (смеется)

Но прикол в том, что я могу отключить аппарат и не слышать их. А ты не можешь. И другие не могут. И в этом и есть моя суперсила. У меня есть специальное приложение в iPhone, где я могу просто нажать на кнопочку-крестик и все. Я отключу соседей, их секс, ремонт и прочие странные звуки. Я правда кайфую от этой возможности. Поэтому, думаю, было бы наглостью просить еще одну суперспособность. Хотя я была бы не против, например, тучи разводить руками, как Аллегрова.

– Расскажи, о своих ощущениях после того, как тебе поставили первый слуховой аппарат. Со вторым было также или нет?
– С первым было лет в 12. И это было ужасно! Помню четко момент, когда я его надела и услышала, как птицы поют за окном. Я сказала об этом маме, а она заплакала. Сейчас я ее понимаю, а тогда подумала: «Чего это она плачет?». Поскольку я была не готова слышать, тогда у меня очень сильно болела голова. Потом я привыкла. И когда вот совсем недавно собиралась надеть второй, то была уверена, что снова будет точно такая же ситуация. Но нет. Может быть, потому что я морально была готова, поэтому не было такого стресса. 

А по ощущениям с первым аппаратом было необычно. Помню, одноклассники в школе просили померять и говорили: «О, прикольно! Так громче слышно, как в наушниках!». Это была такая смесь детского восторга и с бешеной работой мозга, который не привык к такому количеству звуков и объему входящей информации.

– О чем ты мечтаешь?
– Как и все девочки, я мечтаю о любви. А еще мечтаю писать книги. Да, я и так пишу их, но не секрет, что у нас литература не приносит столько денег, чтоб ты мог платить за квартиру, ходить на сырники, куда-то ездить. Поэтому я, как и многие мои знакомые детские писатели, работаю где-то еще. И я мечтаю, чтобы что-то поменялось и у меня появилось больше возможности писать для детей.

– Если бы кто-то написал биографическую книгу о тебе, то какое название у нее бы было?
– Хороший вопрос. Скажу сразу: это было бы не «Котлета». Многие почему-то думают, что Котлета – это моя фамилия и я все время только и делаю, что замешиваю фарш, жарю котлеты и потом сижу, и ем их.

На счет названия книги. Есть такая картинка, на которой парень смотрит в небо, там летит самолет и оставляет фразу-след: «Мир такой, потому что ты – дурачок». Наверное, я бы хотела, чтоб моя книга называлась именно так. Потому что дурачок в моем понимании – очень хорошее слово. Джим Кэрри, например, – прекрасный дурачок. Не важно, что в твоей жизни происходит и какие люди тебя окружают, потому что в конечном итоге всё всегда зависит от тебя и от того, какой ты дурачок.

– Если бы ты была салатом, какую специю предпочла?
– Салатом с мясом или вегетарианским? Это важно. Хотя с другой стороны – какая разница, если я все равно не люблю, когда еда пресная. Люблю все солить. Можно обычную соль, можно сванскую. И свежемолотый перец.

– Где самые лучшие сырники в Киеве?
– Я люблю сырники в “Барсуке”. Тут у меня такой элемент ностальгии: это просто самое первое место в Киеве, где я попробовала сырники, как в заведении, а не дома или в университетской столовке. И еще я очень люблю сырники в «Пузатой хате» (прим. ред.: наконец-то кто-то в этом признался!). Ну реально отличные же! Когда я еду куда-то заграницу на неделю или больше, то по возвращению всегда ем там борщ, вареники и сырники. Знаю, может прозвучать странно, но на самом деле мне кажется, что все едят в «Пузатой хате», просто не признаются в этом.

– Чего ты боишься и почему?
– Тоже хороший вопрос. У тебя такие хорошие вопросы! (улыбается) У меня каких-то глобальных фобий нет. Боюсь, чтобы с близкими ничего не случилось – хоть это и банально. Раньше я жутко боялась стоматологов, но сейчас у меня есть очень классный – он крутой профи, к тому же любит поржать. Я ему настолько доверяю, что даже как-то сказала: «Если вы мне скажете, что для того, чтоб у меня были хорошие зубы, нужно выбить их с ноги, то я разрешу Вам это сделать».

Просто у меня был травматический опыт в детстве. Меня привели к стоматологу, усадили в кресло, а поскольку все дети вертятся, то меня держали мама с папой. Но я все равно вертелась и вырывалась. И женщина-врач так включает свою бормашинку, смотрит на меня строго и говорит: «Сиди смирно! А то тут пришел мальчик, дернулся и я ему щечку просверлила». Это настолько вселило в меня ужас, что мне однажды пилили десна без наркоза и я не дергалась, потому что боялась, что мне просверлят щеку. Настолько осталась эта травма из детства. 

Но сейчас у меня есть зубной фей и стоматологов я больше не боюсь. Но вообще-то боюсь некомпетентных врачей. Они тебе могут такоооеее сделать с твоим здоровьем! И еще я очень боюсь войны. Потому что как показывает практика последних лет в нашей стране, от войны никто никогда не застрахован.

– Есть ли у тебя хобби, о котором никто не знает?
– Та нет. Все знают, что я люблю котлеты, никаких секретов. (улыбается)

– Если бы у тебя было три месяца свободного времени и никаких финансовых ограничений, что бы ты делала?
– Господи, я аж подавилась! Так распереживалась! (смеется) Я бы поехала в Стамбул, сняла бы квартиру на берегу Босфора и сидела бы там, либо втыкала, либо писала бы книжечки. Очень люблю Стамбул. Лучший город на земле после Киева. 

– Что такое счастье?
– Счастье – когда тебе так хорошо, что хочешь пищать от переполняющих тебя эмоций.

– Что такое любовь?
– Любовь – это когда два человека делают друг друга лучше. Это не только отношений касается, но и дружбы тоже, и работы. Люди должны делать друг друга лучше – чтобы бы там ни было. Два человека для меня – это какая-то очень крутая синергия, которая потом выливается во что-то позитивное. Все в этом мире должно быть исключительно по любви.

– Ешь ли ты всю еду, которую тестируешь в «Городском обжоре» (прим.ред.: видео обзоры уличной еды города)? 
– Ну как ешь. Не всегда. На днях, например, мы снимали на вокзале и это была самая ужасная еда в моей жизни. Там убрали бабушек с беляшами. А так как их убрали, мы подумали, что, наверно, начали соблюдать какие-то санитарные нормы. Но нет. Есть там ларечки «Все в дорогу», где продают бутерброды за 20 гривен в полиэтилене, под которым сдохла колбаса. Я попробовала, но не съела. Еще мы взяли чизбургер, как альтернативу «МакДональдсу». Но там была серо-зеленая котлета… Мы, конечно, так на камеру показали, откусили кусочек крохотный, но я не смогла это проглотить. А есть же люди, которые это покупают. Наверно, они просто не знают, что в этом мире есть другие котлеты – нормального цвета и вкусные.

– Бывают ли на почве того, что ты пробуешь, проблемы с пищеварением?
– Нет, потому что я откусила, пожевала и выплюнула. Глобальных проблем не было, потому что я только пробую. Но я знаю, что если я съем перепичку, то сорву себе желудок. Перепичка – это что-то жирное и жареное, плюс масло, которое, понятное дело, они не меняют часто. Кстати, многие почему-то думают, что я ем либо уличную еду, либо котлеты. Ну да, конечно! (смеется)

– Самое яркое воспоминание из детства.
– Я занималась акробатикой в детстве. Помню четко момент: мама меня приводит на занятие, я вижу своего тренера, запрыгиваю к нему на шею и кричу: «Папа!». Почему я называла его папой? Это был вообще какой-то абсолютно левый чувак. Очень странное воспоминание, согласна. Но очень яркое – до сих пор помню.

– Самая безумная вещь, которую ты хотела бы попробовать.
– А прыжок с парашютом считается безумным? Хотя нет, для меня это не безумие. Некоторые вот, например, считают безумием, что я поехала в Турцию сама. Для меня наоборот – это норма, так как я люблю путешествовать одна. Я бы, наверное, хотела поехать в страны, где опасно. В Венесуэлу, например. Я уверена, там очень круто, но там очень неспокойно. Хочется в Африку, в какую-то глушь, в Латинскую Америку – туда, где без сопровождающих иностранных туристов вообще не пускают. Мне было бы это интересно. Только вот туда бы я сама точно не поехала!

– Какие советы в детстве ты бы себе дала?
– Не слушать никаких советов! (смеется) Я считаю, что всегда нужно прислушиваться к себе. Потому что только ты знаешь, как лучше для тебя. У Стива Джобса есть фраза: «Имейте смелость прислушаться к собственному сердцу. В глубине души вы точно знаете, как будет для вас лучше». В какой-то момент я была зависима от мнения окружающих, прислушивалась к их мнению и советам, так как думала, что меня осудят, если я сделаю по их мнению что-то не так. Хотя такого на самом деле никогда не было. Общество навязывает нам миллион стереотипов и, хотя они тебя не касаются, ты думаешь, что они с тобой обязательно случатся. Поэтому слушаешь не себя, а кого-то. Не надо слушать кого-то, слушай только себя и свой внутренний голос.

– Самый ценный совет, который ты когда-либо получала.
– Когда я начинала работать в журналистике, это было в Харькове, помню, было какое-то важное событие и мы сидели до ночи в офисе. Я – девочка, которая жила с родителями, и в час ночи я обычно ложилась спать. А тут час ночи, я сижу в офисе с левыми людьми, все пишут какие-то тексты. Я подхожу к начальнику и говорю: «Я так устала и так хочу домой. Что мы тут делаем? Пожалуйста, можно я уйду?» А он так смотрит на меня и говорит: «А кто сказал, что будет легко? Никто не говорил!» Это был даже не совет, но это настолько мне въелось в память, что сидит до сих пор. Потому что это правда – никогда не ной, ведь никто никогда тебе не обещал, что в жизни будет легко.

– Во что ты веришь в этом мире?
– Я верю в любовь, добро и в то, что они спасут мир. Понятно, что они не всегда выигрывают, сказки ведь разные бывают. (улыбается) Но я верю, что они сильнее темной стороны. Еще я верю в чудеса, верю в то, что все реально и что все мечты сбываются.

– Что делать, чтоб стать добрее и толерантнее?
– Думаю, люди злые и жестокие из-за того, что в их жизни было мало любви. Не было какого-то адекватного примера добра и толерантности. Я думаю, все могут быть добрыми, все могут любить, но вопрос – хотят ли. Чтобы люди были добрее, их нужно просто любить, размораживать теплом, что ли.

– Что тебя раздражает?
– Очень бесит, когда ты спешишь, а люди перед тобой идут медленно. Терпеть такое не могу. Еще раздражает человеческая глупость и жадность.

– Если бы у тебя была возможность что-то изменить в своей жизни, что бы это было?
– Не знаю на самом деле. Все, что мы проживаем, это опыт, который формирует нас как личность. Да, опыт не всегда бывает хороший и приятный, но он, как известно, никогда не дается бесплатно. Поэтому, наверное, менять ничего не хочу. Иначе мы бы с тобой сейчас не сидели бы здесь и не ели сырники.

– Твое отношение к татуировкам.
– У меня нет татуировок. Моя мама категорически против и всегда твердила мне, что тело должно быть чистым. А бабушка говорила, что татуировки делают зэки. Это смешно, конечно. Но бабушка пережила войну, ей простительно. Я лично не против тату. Мне очень нравятся люди, у которых красивое тело в красивых татуировках. Но я пока не созрела для такого. Хотя, может быть, сделаю когда-то. Я вообще поняла, что в этой жизни никогда нельзя зарекаться.

– Как выглядит идеальное свидание?
– Ох, ты меня сейчас прямо озадачила! У меня все свидания всегда какие-то дурацкие. Был период, когда я ходила на свидания в кино. Ну реально – почему-то все поголовно звали на первое свидание в кино. Я вообще не люблю ходить в кино с кем-то, а с малознакомыми людьми – подавно. Кино для меня – слишком интимный процесс. Я люблю ходить туда сама, смотреть фильм, именно смотреть. А пойдешь с кем-то – так обязательно начнут тебе что-то шептать в ухо, дергать и всячески отвлекать. Не люблю такое.

Недавно было свидание, на котором меня просто несло – у меня как будто сорвало резьбу. Из меня лились шутки, при чем какие-то очень пошлые. Я и пошлила, и вспоминала стендап, и анекдоты, и просто шутила. Реально, как прорвало. Он так смелся, просто до слез, даже просил остановиться, говорил, что больше не может смеяться. А потом отвез меня домой и больше не звонил. Странное было свидание. 

Поэтому я не из тех, кто знает, что такое идеальное свидание. 

– Как ты относишься к современной тенденции на экологичность? 
– Думаю, что это хорошо. Я поддерживаю это движение, потому что на Земле слишком мало места, и мы должны что-то делать, чтобы как-то ее разгрузить. Я за разумное потребление. Поменьше пластика, пожалуйста. Потому что эти все фотографии рыб, обмотанных пакетом и проглотивших пластиковые трубочки, которые люди выбрасывают в море… Это жутко. 

Но я пользуюсь пакетами, каюсь. Знаю, многие отказываются, покупают специальные сумочки для фруктов и овощей. Это пока не про меня. Я очень рассеянная, у меня миллион сумок, все время забываю, куда я положила эко-сумку. Но, может, я тоже к этому приду.

– Что думаешь про запрет на мех? У тебя есть шуба?
– У меня нет шубы и нет желания ее купить. Мне и в пуховичке хорошо. Но я не буду говорить, что нужно убивать людей, которые носят мех – это их личный выбор. В сериале «Друзья» есть момент, когда Фиби-вегетарианка начинает носить шубу. Шуба достается ей в наследство от умершей мамы, Фиби – против убийства животных, она не ест мясо, не пьет молоко. Но она меряет шубу и понимает, что ей чертовски идет это пальто из нутрии. И начинает носить эту шубу. Очень показательный момент о том, что каждый сам решает, как ему жить и что носить.

– Твое самое крутое осознание из последних.
– Нет ничего невозможного. Слова «невозможно» просто не существует. Есть слово «долго», есть «трудно» и «больно», но нет слова «невозможно». Люди без ног могут выигрывать Олимпийские чемпионаты – о каком «невозможно» мы вообще можем говорить? Мы живем в мире охуительных возможностей! Ты можешь абсолютно все! Все, что тебе нужно – это захотеть и приложить какие-то усилия. Иногда чуть больше усилий, иногда чуть меньше. Но итог всегда один: ты можешь абсолютно всё.

Автор

vitalika445@gmail.com

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *